Феномен «горькой конфеты. Феномен "горькой конфеты" и другие эксперименты В

Хэллоуин

В исследовании интеллектуального развития детей (в частности, наглядно действенного мышления) перед психологами встала проблема определения смысла, который экспериментальные задания имеют для детей. В некоторых случаях исследователи были удивлены тем, что иногда малыши с легкостью могут решать сложные задачи, которые не под силу детям 6-10 лет. Данные, полученные в ходе эксперимента, явно не соответствовали интеллектуальным возможностям детей. Поэтому группа исследователей одной школы поставила себе цель разработать метод определения интеллекта и объяснить эту неоднозначность. Была проведена значительная экспериментальная работа и большое количество тестов психологических . Особенно интересные результаты получил И. Аснин, которые сегодня известны как исследования феномена “горькой конфеты”.

В. И. Аснин доказал, что успешность процесса решения задачи зависит не столько от объективного содержания последнего, а, прежде всего, от мотива, или того смысла, который ставит задачу для ребенка.

В исследовании принимали участие 40 детей в возрасте от 2,5 до 12 лет. Для оценки интеллектуального уровня развития использовались задачи, специально созданные Келлером и Богеном для измерения интеллекта.

Для того, чтобы выяснить мотив деятельности ребенка, В. И. Аснин использовал методику “парного” эксперимента.

Исследователь находился в специальной комнате для наблюдения, которая была отделена от экспериментальной комнаты односторонним зеркалом. В экспериментальную комнату был проведен микрофон, поэтому исследователь мог видеть и слышать детей, а они его – нет.

В нужный момент в комнату входил еще один ребенок, который, комментируя действия испытуемого (сверстника), заставлял его проявить свой реальный мотив.

Дети должны выполнять такое задание: достать предмет (игрушку или конфету), который лежит посередине стола, обнесенного невысоким бортиком. Дотянуться до него непосредственно рукой невозможно, для этого нужно воспользоваться палочкой, которая лежит здесь же на виду.

Инструкция ребенку не запрещает воспользоваться палочкой, но и не определяет эту возможность. Ребенку говорят: “Достань, как хочешь, как умеешь. Можно делать все, что угодно”.

Большинство детей в возрасте от 7 до 12 лет не смогли выполнить эту простую задачу. 10-летние действовали таким образом. Ребенок пытается достать предмет, тянется рукой, обходит стол, подскакивает, ложится грудью, снова тянет руку. Даже когда некоторые дети вдруг затрагивали палочку, они клали ее на место и продолжали упорно свои попытки в течение 20 минут. Подавляющее большинство детей не использовали палочку, не смогли выполнить задание.

Дети были смущены и уходили из экспериментальной комнаты, уклоняясь от обсуждения ситуации с исследователем.

Однако дети 3-6 лет сразу же брали палку и доставали предмет.

Эту проблему было трудно объяснить. Ведь дети заинтересованы, внимательны, обстановка эксперимента благоприятная, однако они не могут выполнить задание. Понятно, что старшие дети имеют для этого необходимые навыки, а не соответствующую мотивацию, поскольку пытались на протяжении 15-20 минут достать предмет.

О чем свидетельствует и как можно объяснить феномен “горькой конфеты”? Исследование демонстрирует, что у ребенка существует необходимость (внутренняя потребность) оправдать свое право на получение предмета усилиями, которых он мог бы и избежать. Вывод очевиден: дело не в понимании задачи и ситуации в целом. Можно сказать, что это вопрос не разума, а совести. Сознание ребенка характеризуется не со стороны “функций” и не определяется теми значениями, которые имеют для него цель, условия действия, требования экспериментатора. Объяснить поведение ребенка можно эмоциями и особенностями мотивов деятельности, а именно мотивами и определяется смысл выполняемой задачи, экспериментальной ситуации. В более общем плане исследования свидетельствует о зависимости интеллектуальных процессов от мотивации деятельности.

Мы знаем, что обман иногда является необходимостью но...
Ложь и для молодого человека - это неприятное переживание. Нам интересно как А.Н.Леонтьев описывает столкновение в ребенке желания и ответственности за обман и ложь и назвал это эффектом горькой конфеты.

Эффект горькой конфеты - неприятное переживание от того, что так хотелось. Эффект можно наблюдать у детей в возрасте трех лет, когда социальные нормы становятся сильнее непосредственного влечения ребенка.

Ребенок-дошкольник получает от экспериментатора практически невыполнимое задание: достать удаленную вещь, не вставая со стула. Экспериментатор выходит, продолжая наблюдать за ребенком из соседнего помещения. После безуспешных попыток ребенок встает, берет привлекающий его предмет и возвращается на место. Экспериментатор входит, хвалит его и предлагает в награду конфету. Ребенок отказывается от нее, а после повторных предложений начинает тихо плакать. Конфета оказывается для него «горькой».

О чем говорит этот факт? Анализ событий показывает, что ребенок был поставлен в ситуацию конфликта мотивов. Один его мотив - взять интересующую вещь (непосредственное побуждение); другой - выполнить условие взрослого («социальный» мотив). В отсутствие взрослого верх взяло непосредственное побуждение. Однако с приходом экспериментатора актуализировался второй мотив, значение которого еще усилилось незаслуженной наградой. Отказ и слезы ребенка - свидетельство того, что процесс освоения социальных норм и соподчинения мотивов уже начался, хотя и не дошел еще до конца.

Тот факт, что именно в присутствии взрослого переживания ребенка начинают определяться социальным мотивом, очень знаменателен. Он служит ярким подтверждением общего положения о том, что «узлы» личности завязываются в интерперсональных отношениях и лишь затем становятся элементами внутренней структуры личности. Вполне можно сказать, что здесь наблюдается ранняя стадия «завязывания» таких узлов.

Но социальные мотивы иногда порождают в ребенке "социальный обман". Дети с трех летнего возраста ориентируются на других и иногда замечают, что скрывать и лгать о неблаговидных поступках удобнее. Дети также замечают, что окружающие (в том числе и родные) лгут друг другу. В один прекрасные момент дети начинают подобным образом обманывать о своих нарушениях общепринятого поведения. К такому вранью подталкивают их близкие, чтобы избежать наказания. Ребенок неожиданно обнаруживает что не всегда ложь раскрывается и можно с помощью обмана избежать наказания. Признание ребенка в неблаговидном поступке не облегчает его участь. А значит лучше врать, чем признаваться!

Как же педагогу-психологу и воспитателю проводить коррекцию?

1. Не задавайте ребенку провокационных вопросов типа «Почему?», «Зачем?». Желательно не уличать его во лжи, а задать вопросы «Что и как это произошло?» , «Где и когда?», «При каких обстоятельствах?».

3. Попытайтесь найти приемлемое решение его проблемы, советуясь с ним о различных вариантах исправления существующей ситуации.

4. Чтобы дети не боялись говорить правду, какой бы горькой она ни была, необходимо хвалить его за честность. Чаще проявляйте к нему и другим милосердие и понимание неадекватной ситуации.

5. Если вы видите, что ученик вас обманывает, не кричите и не наказывайте его, а расскажите о последствиях когда он говорит неправду и ложь и возьмите паузу, подождите когда он это осознает. Пусть ученик настроится на честный разговор. Не стоит обзывать ребенка болтуном и обманщиком, так как дети взрослеют, и их ценности меняются. Нужно верить в него и тогда ребенок вырастет честным и порядочным. Очень важно, чтобы он не затаил обиды и мстительности на вас в его взрослой жизни.

Ирина Майская 11.06.2012 16:04:36
Отзыв: положительный

Алексей, Вы написали совершенно верно! Согласна с каждым словом! Но, по собственному горькому опыту из детства вспоминаю, что врала безбожно! Родители за голову хватались! А причин было две: первая - очень бурная фантазия. Отвечая у доски я часто привносила в ответ больше надуманного, чем действительного. Читала всегда много и почва для фантазий была. Учителя не оценили подобное "творчество" и доставалось мне за это сильно. А второе - постоянные мыслимые и немыслимые запреты родителей. "С этой не дружи! Она тебе не подходит, семья плохая!", "Сюда не ходи! Нельзя и всё!", " В кино собралась? В два часа? Нет, в это время дети спят!" - это в 12 - то лет! И, чтобы дружить с кем интересно, и ходить куда хочется, и делать что решила, везде лучше было соврать! Мне сейчас уже не 12 лет. Я замужем. Однако до сих пор я вру родителям. Только им. Любому человеку могу сказать самую горькую правду, только не собственным маме и папе! Звонок вечером:"Ирина! Ты постирала бельё?" - мама. "Конечно, мамочка!" - а бельё как лежало в кресле так и лежит. Я найду своё время для стирки, а объяснять почему я до сих пор не сделала как велели, не хочу!
Вот даже не думала, что Вы настолько разбередите мою душу! Может, и это моё послание Вам поможет в работе с детками, при такой нелёгкой науке, как психология.

Ответить

Алексей Гадаев 23.06.2012 17:00:28

Иногда мы не знаем что делать, если у ребенка возникает конфликт личной и социальной мотивации. Вот интересный пример. В городском парке бабушка гуляла с семилетней внучкой. Они решили попить чай в летнем кафе. Неожиданно, внучка увидела на полу сто рублей и сильно обрадовавшись, подняла их и спрятала в карман свой юбочки. У неё наступило сильное чувство радости и гордости за свою неожиданную находку. Бабушка предупредила её о том, что другие люди, потерявшие эти деньги, возможно, вернутся сильно расстроенными. Внучка, невзирая на это предупреждение, продолжала радоваться и любоваться сторублевой купюрой. По мере приближения к дому и встрече со своей мамой, внучка стала волноваться о том, как сообщить маме о найденных деньгах. Она предложила сказать маме, что эти деньги подарила бабушка во время прогулки по парку. Бабуля зная, что такие подарки не поощряются снохой, отказалась так говорить и посоветовала сказать маме правду. Придя домой, девочка сама решила утаить находку, но неожиданно деньги выпали из кармана и мама это увидела. Она очень удивилась от куда у неё сто рублей. Девочка заявила, что это подарок бабушки. Во время этого объяснения, бабушка не присутствовала. Сноха неожиданно заподозрила неправду, и вызвала на секретный разговор бабушку. Бабушка пыталась объяснить, что внучка не хотела, чтобы мама узнала, что она в кафе на полу нашла деньги и присвоила их, немного подождав потерявшего. Потеря сторублевки не обнаружилась. Существовал материнский наказ дочери, не поднимать ни какие вещи и предметы вне дома, а тем более в общественном месте. Этот приказ послужил для дочери причиной сказать неправду матери. Эти найденные сто рублей оказались "горькой конфеткой" для всей семьи. Потому что не все поняли конфликт личного и социального интереса девочки. Найденные деньги девочка считала свой личной удачей, но она не знала, что и найденные деньги мама расценит как враньё.

Иногда, оставаясь внешне вполне успешными, мы чувствуем дискомфорт, «плохой привкус», а порой даже желание себя наказать. Дело в том, что есть две системы оценки нашей успешности. Внешняя - объективный показатель успеха, и внутренняя - моя собственная, самоэффективность. Это бессознательно присутствующее у каждого человека представление о том, что для него достойный результат. А что - ниже планки.

Самоэффективность - чувство, неподвластное рассудку. Между внутренней и внешней оценкой результата возможно четыре типа отношений.

«Я доволен собой (самоэффективность высокая), и мной довольны». Это чувство наибольшей радости возникает еще до получения обратной связи извне. Но даже уверенный в хорошем результате человек почти всегда с тайным трепетом ждет внешней оценки. Так, один успешный человек, закончив работу, воскликнул: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Но позже с трепетом выносил своего «Бориса Годунова» на публичный суд.

Второй тип отношений - «я недоволен собой , потому что плохо работал и не добился желаемого», - тоже нередко встречается. Иногда я могу трезво оценить, что - дело моих рук, и из такой ситуации просто извлечь урок: «Тщательнее нужно работать, тщательнее», - как говорит М.М. Жванецкий. Другое дело, если любую неудачу я сваливаю на свою неумелость и невезучесть.

Третий тип отношений - несимметричный. Все хорошо, я признан и уважаем. Но так ли это на самом деле? За что уважают меня люди? И уважаю ли я себя сам? «Сижу в президиуме, а счастья нет», - говорил Расул Гамзатов. Этот феномен знаком любому человеку старше пяти лет. В пять он тоже имеет место и называется феноменом «горькой конфеты».

В начале 70-х годов замечательный психолог-экспериментатор Евгений Субботский в МГУ им. М.В. Ломоносова проводил эксперимент, в котором участвовали дошкольники.

С помощью специальной лопатки ребенок должен был достать игрушку из коробки. Если он это делал, то получал вознаграждение - конфету. Но дети не знали, что задача нерешаемая (лопатка не подходила для этой цели).

Экспериментатор выходил из комнаты, оставляя малыша перед двумя возможностями: пытаться решить задачу по предложенным правилам или просто взять игрушку из коробки. Вернувшись, психолог давал всем детям, которые смогли достать игрушку, обещанную конфету. По дороге домой или позднее некоторые дети, получившие конфету, нервничали и даже плакали, переживали. А другие - нет. Этот феномен получил название «горькой конфеты». Обычное детское лакомство, став незаслуженной наградой, казалось некоторым детям горьким. Горьким по своему личностному смыслу.

Четвертый тип отношений: «Я могу позволить себе быть довольным собой , оправдать себя и уважать себя, даже если успеха не достиг».

Интересный эксперимент проводил когда-то А.Н. Леонтьев.
Ребенок-дошкольник (старше трех лет), участвовавший в эксперименте, должен был, не вставая с места, достать предмет со стола, стоявшего довольно далеко от него. За успешное выполнение действия в этих условиях ребенку обещали дать конфету. Пока взрослый был в комнате, ребенок не вставал с места. Но тут взрослого якобы вызвали - и он ушел (на самом деле из соседней комнаты он наблюдал, что делает оставшийся один ребенок).

Большинство детей вставали с места и брали тот предмет, пока никто не видел. В таких случаях взрослый тут же возвращался в комнату и предлагал обещанную конфету в качестве награды за выполненное действие. И вот тут начинались варианты
1. Ребенок сначала отказывался от вознаграждения, а затем, когда взрослый начинал настаивать, плакал, всхлипывал, всячески демонстрировал, что ему неприятно.
Как объяснял этот феномен А.Н.Леонтьев? Действие ребенка объективно вписано в систему двух разных отношений ребенка к действительности. Одно отношение - отношение «ребенок-взрослый», второе - «ребенок -предмет». Как мы помним, любое отношение субъекта к объекту реализуется (существует) только в форме какой-либо деятельности субъекта, побуждаемой соответствующим мотивом. Таким образом, мы имеем дело с тем, что одно и то же действие ребенка оказалось в разном отношении к двум значимым для него мотивам: очень хочется достать предмет (поскольку за него обещана награда), но социально одобряемым способом его взять нельзя (а ребенок в этом возрасте стремится соответствовать ожиданиям взрослого). Появление экспериментатора привело к переживанию ребенком конфликта мотивов, и полученная им конфета оказалась «горькой» по своему личностному смыслу. Таким образом, у данного ребенка начался процесс иерархизации мотивов, при этом все более и более значимым для него становится выполнение им социальной нормы.
2. Ребенок брал конфету, не морщась. В таком случае можно сказать как то, что социальная норма для ребенка не играла большой роли (например, в его семье жили по принципу "возьми свое и плюй на остальных") или же норма срабатывала, но высокая устойчивость психики не позволяла проявить эмоции. Второй вариант менее вероятен, потому что дошкольникам гораздо тяжелее скрывать эмоции, чем детям старшего возраста и взрослым. Можно допустить, что норма была неявно выражена в сознании.
3. Ребенок исхитрялся достать предмет, не вставая с места. Например, один из испытуемых разделся до трусов, связал свои вещи и ими подтянул предмет к себе. Это проявление креативности. Надо сказать, что таких детей было крайне мало.
4. Еще меньше было детей, отказывающихся участвовать в эксперименте, хотя очевидно, что если не изобретать что-то, то стандартным способом достать предмет невозможно. Детей-отказников можно отнести, как мне кажется, к тем, кто способен анализировать ситуацию.

Что интересно, и первая и вторая группа детей сознательно согласились на проигрышный вариант, то есть поддались на провокацию экспериментатора. Таким образом, вполне возможно, и в будущем они будут реализовывать этот сценарий. Первые будут вляпываться в ситуации, страдать от них и жаловаться окружающим, что они хорошие, только вот обстоятельства сложили, и вообще, это не они, а начальство, или "ну да, мы не предохранялись, но мы же встречались, че он не женится, а?"
Вторые останутся в относительном выигрыше, если не считать, что таких как раз можно будет назвать "козлами и стервами". Например: "ну да, мы не предохранялись, но я не обещал ей растить ребенка, что хочет, пусть то и делает!"
Можно, кстати, такие же параллели провести и с электоратом. Попробовать разбить всех правдоборцев по поводу выборов (с обеих сторон).

Это, конечно, не точный факт, возможно, в будущем, эти дети научатся анализировать ситуацию, но тем не менее вероятность развития таких событий высока.

P.S. Это не все группы. Есть еще одна: дети, которые вступили в игру, не смогли дотянуться и честно признались в этом экспериментатору. Они не смогли проанализировать ситуацию. Но по крайней мере были честны.

Иногда, оставаясь внешне вполне успешными, мы чувствуем дискомфорт, «плохой привкус», а порой даже желание себя наказать. Дело в том, что есть две системы оценки нашей успешности. Внешняя - объективный показатель успеха, и внутренняя - моя собственная, самоэффективность. Это бессознательно присутствующее у каждого человека представление о том, что для него достойный результат. А что - ниже планки.

Самоэффективность - чувство, неподвластное рассудку. Между внутренней и внешней оценкой результата возможно четыре типа отношений.

«Я доволен собой (самоэффективность высокая), и мной довольны». Это чувство наибольшей радости возникает еще до получения обратной связи извне. Но даже уверенный в хорошем результате человек почти всегда с тайным трепетом ждет внешней оценки. Так, один успешный человек, закончив работу, воскликнул: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!». Но позже с трепетом выносил своего «Бориса Годунова» на публичный суд.

Второй тип отношений - «я недоволен собой , потому что плохо работал и не добился желаемого», - тоже нередко встречается. Иногда я могу трезво оценить, что - дело моих рук, и из такой ситуации просто извлечь урок: «Тщательнее нужно работать, тщательнее», - как говорит М.М. Жванецкий. Другое дело, если любую неудачу я сваливаю на свою неумелость и невезучесть.

Третий тип отношений - несимметричный. Все хорошо, я признан и уважаем. Но так ли это на самом деле? За что уважают меня люди? И уважаю ли я себя сам? «Сижу в президиуме, а счастья нет», - говорил Расул Гамзатов. Этот феномен знаком любому человеку старше пяти лет. В пять он тоже имеет место и называется феноменом «горькой конфеты».

В начале 70-х годов замечательный психолог-экспериментатор Евгений Субботский в МГУ им. М.В. Ломоносова проводил эксперимент, в котором участвовали дошкольники.

С помощью специальной лопатки ребенок должен был достать игрушку из коробки. Если он это делал, то получал вознаграждение - конфету. Но дети не знали, что задача нерешаемая (лопатка не подходила для этой цели).

Экспериментатор выходил из комнаты, оставляя малыша перед двумя возможностями: пытаться решить задачу по предложенным правилам или просто взять игрушку из коробки. Вернувшись, психолог давал всем детям, которые смогли достать игрушку, обещанную конфету. По дороге домой или позднее некоторые дети, получившие конфету, нервничали и даже плакали, переживали. А другие - нет. Этот феномен получил название «горькой конфеты». Обычное детское лакомство, став незаслуженной наградой, казалось некоторым детям горьким. Горьким по своему личностному смыслу.

Четвертый тип отношений: «Я могу позволить себе быть довольным собой , оправдать себя и уважать себя, даже если успеха не достиг».